Третий раз ко мне стучится размалеванная Смерть.
     – Кто там? – спрашиваю я, разглядывая странную даму сквозь дверной глазок.
     – Свои, – отвечает Смерть простуженным голосом и чихает.
     – А что, звонка нет? – возмущаюсь я. – Обязательно надо барабанить как сумасшедшая?
     – Мне положено стучать, – оправдывается Смерть. – Все кулаки отбила, предупреждаючи, – жалуется она и снова чихает.
     Нагло врет. Совсем недавно Смерть просвистела в сантиметре от меня на розовом «ягуаре». И даже рукой не помахала. Надралась, видимо, с утра пораньше. Пьянь безмозглая. Интересно, в каком отделении полиции ей выдали автомобильные права?
     – У тебя грипп? – спрашиваю я, потому что Смерть путается в соплях, как школьник в под­тяжках.
     – Легкая простуда, – лукавит Смерть. – Вчера с утопленником подо льдом возилась, а погода – сам знаешь какая. Не лето. Мы так и будем разговаривать через дверь или ты все-таки меня пустишь? Чаем угостишь…
     Все ясно – у нее грипп. Что же ты дома не сидишь, болезная? Заразу по квартирам разносишь. Ого! Она и косу притащила! За спиною прячет.
     – Знаешь чего, – мне, безусловно, не хотелось впускать гриппозную Смерть, – я тебе не доктор Фауст. В шахматы играть не умею…
     – Как ты мне надоел, – стонет Смерть, – на­доел хуже смерти. Банальный, трусливый, неоригинальный, никчемный, бесталанный…
     – Хватит собачиться – заходи.
     – …стереотипный, бестолковый, глупый человек, – закончила Смерть, переступая через порог моей квартиры. – У тебя даже вешалки для зонтиков нет, – огляделась она и поставила косу в угол. – Где можно вымыть руки?
     Я проводил ее в ванную комнату. Смерть выглядела как уставшая от жизни женщина. То ли блондинка, то ли брюнетка.
     – Что у тебя с лицом? – спросил я, подавая Смерти чистое полотенце.
     – Маскировочная краска для десантников, – нехотя отвечала она, переминаясь с ноги на ногу. – Может быть, оставишь меня на минутку в покое?
     И все-таки Смерть – это женщина. И очень даже хорошенькая. Наверное, маскировочная краска испортила первое впечатление. Или страх. Когда после ванной она зашла в комнату, я сразу же отметил, что Смерть моя недурна собой. Правда, легче от этого ничуть не становится. Мода на том свете со времен доктора Фауста изменилась в лучшую сторону. На Смерти была короткая юбка, облегающий тело свитерок.
     – Ты, как всегда, обращаешь внимание на второстепенные детали, – сказала Смерть и плюхнулась рядом со мною на диван. – Кто в юбке, что под юбкой. – Она явно учила меня жизни. – Ты по-прежнему куришь трубку, пьешь текилу и любишь всех подряд?
     – Это надо расценивать как предложение? – спросил я.
     – Это надо расценивать как вопрос – нету ли у тебя сигаретки и граммов двести целебного бальзама?
     У меня случайно оказалось и то, и другое. Мы выпили со Смертью по рюмочке-другой и закурили. Кого же она мне напоминает?
     – Всех твоих женщин одновременно, – рассмеялась Смерть.
Щечки у нее раскраснелись, глаза блестели. Тогда я рассказал Смерти один не совсем приличный анекдот и как бы случайно положил ей руку на колено. Кстати, никакой могильной сырости я не почувствовал. А только теплоту и покой.
     – Ты неисправим, – заметила Смерть на мои ухаживания. – Только сегодня ничего не получится. – И убрала мою руку со своего колена.
     Я сделал вид, что обиделся. А может быть, обиделся по-настоящему.
     – Какой ты глупый, – улыбнулась Смерть. – Ведь могут быть у женщины временные трудности? Вдобавок уж лучше пройдемся по девочкам. СПИД, сифилис – это я тебе гарантирую. Вот только отдохну немного…
     Впервые я слышал от женщины разумное предложение.
     – Ты самая оригинальная Смерть.
     – Спасибо, конечно, за комплимент, – ответила она. – Только я разная – и всегда одинаковая. Один идиот занимался любовью на подоконнике с замужней женщиной. Упали в голом виде с десятого этажа. Я едва успела подбежать, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Это оригинально?
     – Да уж лучше, чем подохнуть от гриппа, – сказал я. – Кстати, как твое здоровье?
     – Передумала, – ответила Смерть. – Наверняка ты обидишься, если просто умрешь от инфекции. Я тебя досконально изучила.
     А ведь она права. «Никто из женщин не знал меня лучше Смерти». Эпиграф для любого мужчины.
     – Не расстраивайся, – сказала Смерть. – Жди. Я что-нибудь придумаю.
     Мы просидели довольно долго. Глупо хихикали, как двое влюбленных. Пили текилу, бальзам и кофе. Мне было жутко весело беседовать со Смертью. Она знала немало забавных случаев. Помнится, после четвертой рюмки мы даже включили магнитофон и плясали до упаду. Мои соседи, разбуженные весельем, постучали осторожно в стеночку, но Смерть посмотрела лукаво сквозь стеночку, и они затихли. Мы разошлись далеко за полночь. В тот вечер на земле никто не умирал. Я рад этому.